Витя наклонился, чтобы получше рассмотреть знаки. В какой-то момент, он поскользнулся и, дабы не упасть, схватился рукой за саркофаг. Теперь настала его очередь отдёргивать руку. Он испуганно глядел на правую ладонь. По ней тонкой струйкой весело текла кровь и капала на загадочный ящик, полностью залив кельтский крест. «О, блин!»,– громко вскрикнул. «Ну, ты, брат, даёшь! Как это случилось? Дай, посмотрю». «Взялся, за чёртов гроб, а там гвоздь! «

«Не чертыхайся. Храм, как ни как. Сейчас перетяну, рана не глубокая. Заживёт скоро». Найденной в кармане верёвкой, он перетянул запястье товарищу.

«Видишь, уже не течёт. Я же говорил, всё будет нормалёк. Пока вернёмся в лагерь, ранка подсохнет, и я перевяжу её. У меня есть и бинт, и зелёнка. Ты у нас папаша многодетный, посему, до моей свадьбы заживёт». «А заражения не будет? Гвоздь не ржавый?»

«Ничего не будет. Не знал, что ты такая неженка! Не боись, усё будет океюшки, как говорит Задорнов. И запомни, любая мысль материальна. При позитивном настрое плохого не может случиться никогда». «Тебе хорошо говорить. Не ты руку проткнул».

«Всё. Не ной. Ты мужик или где? Сейчас, пару минут, ещё осмотрюсь здесь немного, и пойдём».

При повторном осмотре, Ростислав заметил, щели между досками гробницы, как и в случае с дверями, оказались замазаны какой-то дрянью. На дальнейшее изучение времени не хватило, Витёк сильно волновался за свою травмированную руку. Решив, про себя, чуть позже вернуться, он повёл раненого в лагерь. Дровами пришлось нагрузиться за двоих, друган откровенно сачковал. На стойбище сладкую парочку давно ждали. «Вы где пропали? Час вас не было? Валя голос сорвал, аукал?» «Что с рукой?»

«Мы там такое нашли! Чудо! Старинная церковь стоит. И гроб в ней чей-то большущий. Витька об него поранился».