— Меня — вполне, но что скажет поручик?

Корнет умоляюще смотрит на Сергея. Тот напускает на себя важность, мгновение (очень долгое мгновение!) думает, затем нехотя кивает. Ну, Серж, ну, лицедей!

— Благодарю вас прапорщик! И вас поручик!

— Позаботьтесь о теле!

— Да-да, конечно.

Отдаю винтовку. Мы с Сергеем выходим на дорогу. По пути он сует мне пистолет. Возвращаю.

— Подарок!

— У меня в отряде «Маузер»…

Ладно. Пригодится…

У госпиталя нас встречает толпа. Сестры милосердия, санитары, даже врачи. С первого взгляда понятно, кого ждут. Быстро здесь разносятся вести! Выходим из пролетки, идем, как сквозь строй. Нас обшаривают взглядами. Почему-то смотрят на мое левое плечо. Погон! Пытаюсь приладить его на ходу — попусту. Ну и пусть!

На крыльце сам коллежский асессор.

— Живы! Не ранены?

— Никак нет! — это Сергей.

— А князь?

Сергей размашисто крестится. По толпе словно шорох прошел — повторяют.

— Корнет?

— Попросил извинения.

— Слава Богу! — бормочет Розенфельд. — Слава Богу!.. Господа, прошу ко мне!

По скрипучим деревянным ступенькам подымаемся на второй этаж. В кабинете Розенфельд усаживает нас на стулья, сам остается стоять.

— Господа, у меня нет слов… Примите извинения за поведение моей дочери!

Сергей делает протестующий жест, но Розенфельд словно не замечает.

— Ей не следовало принимать ухаживания штабс-ротмистра, тем более, соглашаться на прогулку с ним. Из-за нее погиб человек, еще двое, даже трое, будут иметь неприятности!

— Дуэли в Российской армии разрешены! — опять Сергей. — Все прошло по правилам!

— Сейчас военное время! К тому же… — коллежский асессор машет рукой, и я понимаю, что он хотел сказать. «Что разрешено Юпитеру, не дозволено быку». Ну да, дядя — командующий армией…