Но, тем не менее, я продолжаю на французском:
– Я вас очень прошу, рара, позвольте и мне с Вами присутствовать…
Огромный, точно снежный человек, Александр труа склоняется ко мне:
– Хорошо, хорошо – огромная лапища гладит меня по голове. – Пойдем вместе. Черняев! ЧЕРНЯ-Я-ЕВ! – голосит он куда-то в пространство. – Передай Сережке, что мы будем…
… Гремит оркестр и я вхожу в зал, следом за императором. Он ведет под руку миниатюрную, только что не карлицу, женщину. Маменька. Мария Федоровна. Дагмара. Эта лилипутка держит под каблуком своего непутевого алкаша-мужа, и страшно ненавидит Пруссию. Ох, маменька, как бы мне в Сибирь вас сослать не пришлось…
Однако действовать нужно cum grano salis. (Я понимаю, что это означает "с известной осторожностью", и даже знаю что это латынь. Знать бы еще откуда я все это знаю!) Поэтому пока будем соблюдать осторожность. Во всем. Кроме…
За столом я сижу рядом с двенадцатилетней девчушкой. Забавно все-таки женщины смотрятся в платьях конца XIX века. Очень забавно. Особенно такие малявки. Жаль, что придется ее огорчать, но я-то знаю, что из нее вырастет…
– Ах, Ваше Высочество, – щебечет она по-английски. – Когда мы уезжали, бабушка Виктори говорила, что Россия – дикая страна. А ваш Петербург – очаровательный город.
– Ваша бабушка порола чушь, мадемуазель. Питер – самый красивый город на земле, после Москвы.
– А Вы уже видели Лондон? – спрашивает меня Алиса. – Ах, это чудесный город!