Я с детства люблю ночной город. Тогда он казался каким-то волшебным, сказочным. На загадочных ночных мостовых шуршали шаги волшебников и фей, метались тени чудищ и призраков, и становилось чуточку страшно, но безумно интересно. А теперь, я иду по спящим улица города-труженика, города-купца, города-олигарха и соприкасаюсь с ним, и понимаю его усталость, и радость отдыха после долгого трудового дня. И он отвечает мне тем же. Это – мой город, и я люблю его…

Так, а вот этого я не люблю! Загулявшая компания подвыпивших тинэйджеров докопалась до пары людей, явно старше себя. Женщину схватили за руки, а мужика… Господи, мужичонка-то – с ноготок. Мне, небось, и до плеча не достанет. А что это там сверкнуло? Ну, обнаглели, уроды малолетние.

– Слышь, орлы, вы себе противников по возрасту подбирать не пробовали? Или хотя бы по силе?

Юные шакалы как по команде испуганно оборачиваются в мою сторону. Но, решив, что один мужик для них не угроза, успокаиваются.

– Иди, куда шел, козлина! – лениво замечает один из них.

Маленькие еще, небитые. Попробую без травм…

– Деточки! Ступайте по постелькам, баиньки! Валите по норам, молокососы, пока дядя добрый!

Точно, небитые. Двое оставляют в покое свою жертву и лениво, вразвалочку, направляются ко мне. В свои сорок с хвостиком я успел дважды побывать на войне и кое-чему там научиться. В частности – определять сразу наиболее опасного противника. Так что крепыш в широченных портках с дрянным выкидным ножом в руке меня мало интересует. Пока. А вот второй – неприятный тип. Из-под низкого обезьяньего лба цепко смотрят маленькие злые глазки. Руки прижаты к телу, сам напрягся, как пружина. Жаль мальчик, что твоей маме никто не рассказал про аборт…