Сегодня он выбрал себе свободные бледно-синие брюки и ослепительно-белую рубашку. Из нагрудного кармана выглядывали пара световых перьев и универсальная записная книжка.

Наблюдатели внимательно смотрели на экран, где по ветвям плакучек шел-летел человек в выгоревшей одежде.

- Однако, - проворчал худой, расстегивая пиджак и удобнее устраиваясь в кресле. - Он неплохо прыгает!

- Ты еще вспомни, как бегает…

- Откуда ж такие таланты берутся, - хмыкнул худой, разглядывая, как человек на экране с пугающей легкостью перелетает с тиммы на тимму.

- Да вот оттуда… Мой доклад у тебя на столе лежит уже две недели! - обиженно проворчал второй наблюдатель и повернулся к начальнику. От этого движения его рубашка натянулась и из-за пояса выглянула рукоятка малого пехотного сагита.

Обладатель серого костюма не обратил внимания на недовольный тон товарища. Он не отрывался от экрана. А там Марахов перепрыгнул на следующую тимму. Низко, слишком низко! Несколько полосатых волков, вытянув вперед морды, стремительными тенями бросились вслед за человеком. Оскалив пасти и прижав уши к головам, они метнулись в воздух.

Не допрыгнули!

Человек легко ушел от смертоносных клыков, уцепился за ветку и взлетел выше. Там он резко подтянулся, и, подобно прыгуну с шестом, взметнулся вверх ногами к ближайшей плакучке.

Затем к следующей.

Разочарованные лохматые твари, взлаивая и рыча, сгрудились в кучу, натыкаясь друг на друга. Несколько быстрых укусов, пара взвизгов - и стая потрусила под деревьями вслед человеку. Звери подняли морды и чутко прослеживали каждое движение будущей жертвы.

Впереди показался большой разрыв между деревьями. Человеку придется спуститься на землю - плакучка не долго выдержит вес его тела и согнется.

Пасти ощерились в довольном оскале. Горячая слюна потянулась на траву.

Вот она - еда!