Мастерство, приобретенное в схоле невидимок, просто так не пропье… потеряешь. Зато наставники от всей души, не стесняясь в выражениях – слава Богам, не дойдя до рукоприкладства – врезали мне громовыми раскатами сразу в оба органа слуха, проверяя их выносливость и адаптивность. Минут десять продолжалась бомбардировка моего отупевшего мозга тяжелыми валунами правильных слов и прописных истин, пока снаряды не кончились и не рухнули замертво от усталости расчеты баллист и фрондибол. Проще говоря, наставники стали повторяться, а языки их – заплетаться.

Греллиана откинулась на спинку стула, достала платок и, утомленно протирая мокрое от пота лицо – видно, не в шутку за меня переживала – негромко сказала:

– Слава Богам, что без метастазов, а то бы…

– М-м-м-м…

– Что? – живо насторожилась наставница.

– Вообще-то… с метастазами… на последней стадии… – робко промямлил я, справедливо ожидая уже не бури… – урагана… тайфуна… торнадо… или всемирной катастрофы на мою несчастную голову. Вместо этого оба громовержца со стоном откинулись на спинки стульев, всем своим видом показывая: убиты наповал ржавым и кривым ножом без ручки.

– Я предлагаю, – слабым голосом зачахшего в вегетарианстве тигра сказала Греллиана, – тихо задушить этого «примерного ученика» и прикопать где-нибудь…

– Если вспомнить, сколько раз его уже все хоронили под камнепадами, то прикопать не получится – вылезет и снова будет нам нервы на магус наматывать, – на полном серьезе подхватил Лабриано.

– Рассказывай. Всё. В мельчайших подробностях, – ровным голосом приказала целительница.

Я и рассказал в деталях, стараясь не упустить ничего. В том числе: о слиянии с пациентом – наставники, мне показалось, одобрительно переглянулись; о капельнице, сделанной из преобразованного узора защитного купола, – здесь они одновременно недоверчиво хмыкнули; о самом процессе исцеления и что из-за сопротивления организма больного я не мог прервать сеанс…