Но с другой стороны – помер бы я там с Норбиано в обнимку и, как говорили наставники, тысячи таких Норбиано остались бы без моей помощи в будущем. Не было бы у них будущего. Некому было бы им помочь. Так для чего я существую? С какой целью Боги дали мне такой талант? Оценивать риски или спасать людей? Не будет ли поздно, если я начну излишне долго раздумывать об этом?

Заметив мои душевные терзания, Лабриано прервал спор и мягко сказал.

– Осознал, наконец, чем могло завершиться твое исцеление? Двумя могилками, двумя безутешными вдовами и детьми-сиротами в двух семьях сразу… Однако, – он мне неожиданно подмигнул, – не помоги ты егерю, я бы удивился: целитель ли ты? Риск в нашем деле неизбежен, милейший. И мы тебя учим не избегать его, а минимизировать. В Бардиносе, признаём, у тебя не было никакой возможности подстраховаться, но продумать весь процесс ты был обязан, пусть и потратив на это лишних полчаса.

– Так я и продумал… что мог… – начал было я оправдываться, но меня прервали на самом интересном месте.

– Давайте уже закончим с этим вопросом и перейдем к следующему. Надеюсь, с егерем все? – твердо взяла бразды правления нашим спонтанным семинаром Греллиана.

– Не совсем…

– Еще-о-о-о что-то?! – с нешуточной угрозой зловеще прервала меня наставница.

– Но это ерунда. Я всего лишь внедрил в его тело узор регенерации и в разум – знание, как им управлять.

Мне снова пришлось демонстрировать структуру узоров и объяснять, что к чему. Наставники сошлись во мнении, что узор, конечно, любопытный, но не более. Без присоединенных знаний по его управлению сам по себе он ничего не стоит, а внедрить егерю знания удалось только потому, что при исцелении у меня с ним был очень плотный контакт. Так что, для практической работы с обычными людьми этот узор использовать нельзя – гораздо проще и надежнее задействовать уже давно известные амулеты.