— Да вы просто с ума сошли!

Она с яростью грохнула чемодан о землю и взглянула мне прямо в глаза, затем положила руки мне на плечи.

— Николс, — заговорила она. — У нас нет другого выхода. Ноэль мертв, и я осталась одна. Убеждаю, что эти деньги надо использовать как можно лучше. Денег у меня много, и я не останусь у вас в долгу. Если же вы мне не поможете, они меня обнаружат.

— И меня вместе с вами. Вообще, я не собираюсь ввязываться в это дело. Оно меня не интересует, да и не нравится чтото.

В глубине души я хотел, чтобы это дело меня не интересовало. Я уговаривал себя... Один вид чемодана, набитого деньгами, вызывал у меня какойто священный ужас. Мне было не по себе. Подобное ощущение я испытал однажды в далеком детстве, когда схватил воспаление легких. Останься Ноэль жив, я, конечно, нашел бы повод, чтобы не впутываться...

Так мы стояли друг перед другом, освещенные огромной луной. Она, в рваном платье, с растрепанными волосами и безумными глазами, и я — весь мокрый, в грязной одежде, с искаженным лицом. По щеке Вивьен стекал ручеек крови, он она этого не замечала. Во всем ее виде было чтото притягательное. Такая одинокая и напуганная, с блестящими, широко раскрытыми умоляющими глазами, она судорожно сжимала в руке злополучный чемодан и была просто неотразима. Как тут откажешь...

Глава 3

Городок раскинулся на покатом холме, который пересекала небольшая речушка. У въезда в город мы заметили огромный указатель, пожалуй, слишком вызывающий для подобного городишки. Двигались мы медленно: меня беспокоила рана на ноге, кровь беспрестанно затекала в ботинок. Вивьен, потерявшей туфли, приходилось идти на цыпочках. Конечно, можно было остановить попутную машину, но по понятным причинам мы этого делать не стали. Не следует попадаться комулибо на глаза. Тем более в столь живописном виде. Наконец Вивьен решила, что пора сменить одежду.