— Не говори больше о нем.

— Может, в твоей сумке найдется еще одна.

Во мне словно чтото взорвалось. Как это бывает от сильного удара. А удар был направлен так точно, что мне показалось — сейчас я брошусь на Вивьен с кулаками. Мне никак не удавалось восстановить душевное равновесие. Но вдруг — словно луч света озарил темную пещеру — ко мне вернулся рассудок, я успокоился и медленно произнес:

— К черту все это. С меня довольно!

Хлопнув дверью, я вышел в коридор и тут услышал, как по мозаичному полу позади меня застучали каблучки.

— Николс!

Она схватила мою руку. Я сделал пару шагов и остановился.

— Это мои деньги! — чуть не кричала она. — Я боюсь!

— Ты нагло врешь! Ты что, думаешь, можно поверить такому дешевому обману?!

— Тогда представь, что это просто сделка, давай договоримся... Плачу тебе за работу.

— Я хочу уехать.

Мы стояли возле двери какогото номера, из которого высунулась чьято голова и недовольный мужской голос проворчал:

— Не будете ли вы так любезны не шуметь?

Мы вернулись в свой номер. Я встал у двери, внимательно глядя на чемодан, лежащий на ночном столике. Она взяла бутылку. Я снова бросил взгляд на чемодан — шарф, которым он был перевязан, ярко краснел в полумраке. Он был цвета крови.

«Девушка, похоже, на грани истерики, — подумал я. — Наверно, сейчас в ее прелестной головке теснятся мысли, с которыми она никак не может совладать». Вивьен поставила бутылку на письменный стол. Потом подошла к кровати, на которой лежала стопка чистого белья, сняла покрывало, постелила простыню и сказала:

— Я замерзла, Николс.

Я сел на стул и посмотрел на бутылку. Затем отпил из нее добрый глоток и закрыл глаза. Посидев так с минуту, открыл глаза и взглянул на девушку. Теперь она неподвижно стояла посреди комнаты, сложив руки на груди. Вивьен явно находилась в замешательстве. Ее весьма соблазнительное платье из тафты плотно облегало стройное тело. На прелестном лице с правильно очерченным подбородком, большим мягким ртом и темными глазами застыло испуганное выражение.