Вопрос был готов сорваться с моего языка, но Лиелаш заговорила первой: - Шахноза... Нам пора возвращаться домой. Я не уверена, что мои исследования принесут пользу Астре, возможно, я даже обязана уничтожить записи, сделанные с тебя... - Но почему?! - искренне изумилась я. - Дать женщинам Астры чувства - значит, ввергнуть цивилизацию в дикие времена! Стоит ли дурманить светлый разум темными инстинктами? прокричала Лиелаш, и лицо ее исказилось. Джамшид, оставленный мною без присмотра, сделал несколько неуверенных шагов, споткнулся и упал. Я бросилась к нему, однако Лиелаш опередила меня. Она подхватила малыша и стала покрывать поцелуями его лицо, глаза, руки. Я застыла, наблюдая за ней. Она же, совершенно не ощущая окружающего, ласкала ребенка. Наконец она пришла в себя. Стараясь не глядеть мне в глаза, отдала Джамшида, отошла под сень густой чинары. Я хотела сказать ей, что это нормальное чувство - любовь к ребенку, но она исчезла. Появилась она вечером, в комнате. Подошла к кроватке, долго смотрела на спящего Джамшида. - Болеть он больше не будет,-повернувшись ко мне, сказала Лиелаш. - Я уничтожила очаг болезни. Не имела права вмешиваться в вашу жизнь, а вмешалась... Джамшид будет жить долго. Я молчала, боясь поверить в чудо. А Лиелаш спросила с отчаянием на лице: - Как вы можете жить, не зная, что будет с вашим ребенком завтра?! Ваша цивилизация убога, везде опасности, несчастья, болезни! А вы продолжаете рожать детей, которым уготовлена жизнь, полная бед и невзгод, и утверждаете, что любите их! Эта ваша любовь... она невыносимо тяжела и трудна... Зачем она? - Без любви не бывает счастья, - тихо отозвалась я. - Без любви к мужу, ребенку... Без этого я не мыслю свою жизнь. И это и есть счастье. Счастье любить и быть любимой. Лиелаш овладела собой: - Я не знаю, что такое счастье. Такого понятия в нашей науке нет. Я еще не решила, что мне делать с результатами моих исследований. - Обнародовать их, - не удержалась я.