Там было что-то про чащу, которая стоит под палящими лучами солнца, однако каким-то дивным образом продолжает ярко зеленеть. И выходило, что всем нам предстоит направиться туда… в самом скором времени? Указан срок - летом. Но что случится летом? Мы туда отправимся летом? Или летом прибудем туда?

Отец Хэнди и Тибор чувствовали итоговую правду, абсолютную истину этих слов, но, по своему невежеству и отсутствию источников, на которые можно опереться, приходилось домысливать. И лето в их сознании становилось временем, когда предстоит выйти и прийти - отправиться в путешествие в этот иссушенный солнцем лесной край и достичь конечной цели, конечного обретения. Они - опять-таки нутром - ощущали, что обретение жизни и уход из жизни одномоментны, тем не менее разумно объяснить сей феномен не могли, а потому он пугал их. Однако они раз за разом возвращались к этой теме, ибо не достигали понимания - быть может, это непонимание и было бальзамом для них, благостным спасением, и разговор они заводили ради того, чтобы лишний раз подтвердить наличие благости непонимания.

"Теперь, - думал отец Хэнди, - мы с Тибором нуждаемся в mekkis -силе, что снизойдет с Неба и пособит нам…"

В этом пункте Служители Гнева сходились с христианами: благая сила сосредоточена на Небесах, на Ubrem Sternenzelt, по выражению Шиллера, то есть после звездного шатра. Зная современный немецкий язык, они точно понимали смысл шиллеровского выражения - горние высоты располагаются выше звезд.

"А вообще-то странно целиком полагаться на четверостишье, значение которого остается темным, - размышлял отец Хэнди, разворачивая старую карту с указанием всех бензозаправочных станций вдоль дорог - такие карты до войны раздавали автомобилистам бесплатно. - Все эти бесчисленные бензоколонки - не знаки ли это беды, не признак ли сползания человечества в пропасть маразма? Да, времена мечены расцветом дурного - не то чтобы те времена были паршивые, мы сами были гадкими, дурными - зло гнездилось в нас".