- Вы хотите сказать: не можешь выполнить свою работу - лучше умри… И какую работу должно исполнить мне?

"На фреске, - подумал отец Хэнди, - тебе предстоит изобразить Его лик".

- Его, - сказал он. - Как он выглядит.

Тибор на какое-то время остолбенел. Потом спросил:

- Вы хотите сказать - изобразить Его в точности так, как Он выглядит?

- Нет, - ответил отец Хэнди, - дать свое видение.

- У вас что - есть фотография? Или видеоматериал?

- Мне дали фотографию, чтобы показать тебе. Тибор ошарашенно уставился на него.

- Вы это серьезно? У них есть фотография Господа Гнева?

У меня есть трехмерное фото - то, что до войны называли голографией. Это не фильм, но для дела, думаю, достаточно.

- Дайте взглянуть.

В голосе Тибора мешалось удивление, страх и оскорбленное чувство художника, которому слишком грубо указывают, что и как делать.

Отец Хэнди сходил в свой кабинет и вернулся с папкой, из которой он достал трехмерную фотографию Господа Гнева и протянул ее Тибору. Тот ухватил ее механическими пальцами.

- Се наш Господь, - торжественно изрек отец Хэнди.

- Да, вижу, вижу, - закивал Тибор. - Какой изгиб черных бровей. Какие завитки смоляных волос… А глаза! Вижу в них боль… Но он же улыбается!

Внезапно его экстензор вернул фотографию священнику.

- Нет, я с этого рисовать не стану.

- А почему?

Но отец Хэнди отлично понимал резонность тиборовского "нет": фотография ни в коей мере не схватывала божественной сущности; это был снимок человека - просто человека. Да и странно было бы, если бы кусок целлулоида, покрытый нитратом серебра, мог уловить таинство божественной сущности.