На дне сейфа удалось раскопать нечто многообещающее. Когда ей исполнилось восемнадцать, ее родители погибли в автомобильной катастрофе. К некрологу было подшито завещание отца - один из самых удивительных документов, которые мне когда-либо доводилось читать. Если бы отец, осерчав, оставил свою единственную дочь без цента в кармане, я еще мог бы его понять. Но он поступил хуже. Гораздо хуже.

Черт побери, все равно ничего не вытанцовывается!.. Из-за этого кончают с собой сразу же, а не через четыре года. И не столь экстравагантным способом: это снижает трагизм. В общем, я пришел к выводу, что у Карен либо провалилась грандиозная и рискованная кокаиновая афера, либо ее подло обманул любовник... Нет, кокаин тут ни при чем... Ей не дали бы умереть так, как она хочет, в ее же собственном доме. На убийство тоже непохоже. Даже очень самонадеянному хирургу нужно, чтобы пациент был а сознании, ведь не зная ощущений клиента, в нужное место электродами не попадешь.

Значит, любовник... Я вздохнул с облегчением, довольный своей проницательностью и чертовски раздосадованный. Почему - я и сам не знал. Я запихнул бумаги обратно в сейф, запер его, поставил на место и отправился в ванную.

Ее аптечка произвела бы впечатление даже на фармацевта. Карен была жутким аллергиком. Аспирин пришлось искать целых пять минут. Я взял четыре таблетки. Потом выудил из раковины самый большой осколок зеркала, прислонил его к какому-то флакону и снова уселся на унитаз. Мой нос заметно сместился вправо и так распух, что трудно было дышать. На полу валялась коробка с бумажными салфетками. Я разодрал ее, вынул содержимое и набил салфетками рот. Затем схватил нос правой рукой и дернул его влево, одновременно спустив левой рукой воду в унитазе. Звук хлынувшей воды совпал с моим воплем, и я чуть было не прокусил салфетки.