…Это лицо нашей цивилизации – облагороженная пустыня с уродливым оазисом посередине, – подумал Женя, поднимаясь на высокое крыльцо. Едва он коснулся звонка, как послышалась далекая соловьиная трель (наверное, все-таки обитателям хотелось чего-то живого, но они стеснялись в этом признаться, и заменили птицу механизмом).

Дверь распахнулась.

– …Во, прикол, прикинь, да? – Вика обращалась в глубину дома и только потом повернулась к Жене, – ой, проходите!

Если утром девушка запомнилась лишь дорогим автомобилем и готовностью сорить деньгами, то сейчас Женя отметил, и блеск в глазах, и раскованные движения, и веселый голос. …Либо действуют «родные стены», либо алкоголь – они ж с Танькой, небось, уже приняли по рюмке. Есть еще вариант, что она рада конкретно мне, и тогда это, точно, сюжет!.. Нет, пока она еще не заслужила, чтоб я вставил ее в свой роман – Дашка, вот, заслужила!..

– Привет, – он протянул пакет, – лет на пять хватит, а потом надоест. Я не рано?

– А у нас не званый ужин, – Вика игриво дернула плечиком, – проходите, не разувайтесь.

Женя сделал шаг и испуганно отпрянул. На мгновение ему показалось, что пространство раскололось на две абсолютно симметричные части, и неизвестно было, где реальность, а где ее отображение, потому что сам Женя равноценно присутствовал в обоих измерениях.

– Не пугайтесь, первый раз все шарахаются, – Вика расхохоталась, – такое, вот, у нас зеркало. Пойдемте.

Облегченно вздохнув, Женя осмотрелся и, кроме зеркала, обнаружил еще две интересные вещи – вазу и картину. Ваза была какой-то кривобокой, с красно-черным узором, состоявшим из точек и волнистых линий – она походила на работу пятиклассника из кружка «Умелые руки». Картина изображала горный перевал с широкой дорогой, вырубленной в скалах, но удивила Женю техника автора – казалось, будто смотришь на пейзаж сквозь залитое дождем стекло.