Четко следуя рекламе, настоятельно рекомендующей не есть всухомятку, он достал пакетик лапши и включил чайник. Жаль, что он не умеет готовить по-настоящему – этим можно было б убить гораздо больше времени, но чего не дано, того не дано. Или просто мать в свое время не научила его, считая кулинарию не мужским делом, но кто ж мог знать, что он не женится, как все, а свяжет жизнь со странной рыжей девицей, которая, то возникает ниоткуда, то исчезает в никуда.

…Кстати, давненько она не появлялась, – вспомнил Женя, – собственно, ни разу, пока я писал новую вещь… А зачем, если и так все получается? Она, конечно, здорово помогла мне на первых порах, а теперь-то я и сам все могу… Довольный сделанными выводами, Женя вернулся в комнату и, наверное, в сотый раз подошел к шкафу, где среди библиотеки, оставшейся от родителей, красовались и два его творения. Первое – примитивное, как детский конструктор; и второе – в глянцевой обложке с полуобнаженной египетской царицей, воздевшей руки к двоившейся в небе луне. …А ведь скоро выйдет и третья!.. – Женя довольно потер руки, – на обложке, наверное, будут рыцари в белых плащах с красными крестами. Хотя, это избито – небось нарисуют еще что-нибудь… да какая разница?.. А за «тамплиеров» причитается гонорар, который будет очень кстати, а то давненько я не пополнял свою «копилку»…

«Копилкой» он называл коробку, стоявшую в шкафу на самой верхней полке. По возвращении из Москвы, он сложил туда все, полученные за книгу деньги, и с тех пор в нужный момент только приподнимал крышку и вытаскивал очередную купюру. Сколько их там оставалось, он не знал, да и не хотел знать. Что в этом толку? Тратить меньше он не станет, пополнить запасы все равно неоткуда, так что получится одна нервотрепка, мешающая творческому процессу. Вслепую, правда, он иногда оценивал толщину оставшейся пачки и чувствовал, что та изрядно уменьшилась, но тамплиеры-то уже «прибыли» в издательство, а, значит, можно ни о чем не волноваться.