Виталий тронул «мышь», и курсор испуганно дернулся.

Найплам решил, что пришло время просыпаться. Он сел на каменном ложе, которое тысячи ночей полировал своим телом. Бледный свет, еле пробивавшийся сквозь щель, служившую ему входом, не давал представления о времени суток. Впрочем, естественные процессы его и не интересовали. Какая разница, солнце или луна занимали место на небосводе – главное, чтоб Крылатый Змей не приблизился к земле, как случилось однажды много лет назад. Тогда с грохотом рушились горы, вода и огонь бились между собой, пожирая сушу… На его памяти такого, правда, не случалось, но это потому, что ежедневный ритуал он исполнял неукоснительно, и у Ланзона не появлялось повода, гневается и призывать Змея.

Привычным движением Найплам нащупал сосуд, в котором хранил кровь черной ламы. Ее хватало ровно на тридцать два дня. Таким образом, в год приходилось убивать восемь лам, и еще четыре дня Ланзон, как все люди и боги, голодал, обновляя мысли и чувства. Сегодня, как раз, тридцать второй день, а значит, жители Чавина

Найплам поднял опустевший сосуд, сунул в него руку и собрав со дна загустевшие остатки крови, подошел к мрачной фигуре, будто выросшей из пола. Она напоминала острый кинжал, вонзившийся в тело земли. А, может, Ланзон – это и есть кинжал, лишь перед своим жрецом, принимающий человеческий образ?.. Проверить это было невозможно, ведь никто из обычных людей не осмелится спуститься в святилище. Они приходят в нужный день, молча привязывают ламу и уходят так, чтоб Найплам их даже не заметил, иначе может разгневаться Солнце, которому все они поклоняются. Ланзона же они просто боятся.