— Мы с тобой, очевидно, полностью согласны, — продолжал Люпэн, словно и не замечая безмолвия главного инспектора. — И могу таким образом резюмировать единой заключительной фразой это дело, как о нем рассказали представленные вещественные доказательства. Вчера вечером, между девятью часами и полуночью, некая девица эксцентричного поведения была ранена ударами ножа, а затем задушена насмерть хорошо одетым мужчиной, носящим монокль, принадлежавшим к завсегдатаям ипподрома, с которым указанная девица съела три пирожных безе и один эклер в кафе.

Люпэн закурил сигарету и заметил, взяв Ганимара за рукав:

— Ну, это тебе не слишком нравится, главный инспектор! Ты воображал, что в области следственных дедукций такие достижения недоступны профану. Ошибка, милостивый государь. Люпэн жонглирует своими выводами словно детектив из романа. Мои доказательства? Ослепительные в чисто детской простоте.

И он продолжал, указывая каждый предмет по ходу своей демонстрации:

— Итак, вчерашним вечером, после девяти часов (вот этот обрывок газеты помечен вчерашней датой и указанием «вечерний выпуск»; кроме того, вот здесь, приклеенный к бумаге, виден кусочек тех желтых лент, под которыми номера отправляют абонентам, то есть те номера, которые поступают на дом только с почтой, развозимой после девяти вечера). Итак, после девяти вечера хорошо одетый мужчина (соблаговоли отметить, что на краю вот этого осколка стекла видно круглое отверстие монокля, каковой является главным образом признаком аристократической принадлежности), вошел в кондитерскую (перед тобою — узкая картонная конструкция в форме коробки, где еще видно немного крема от пирожных, которые в нее положили). Имея при себе такой пакетик, господин с моноклем отправился к указанной молодой особе, чей шарфик из ярко-красного шелка в достаточной мере свидетельствует об эксцентричных повадках хозяйки.