Мы должны были представляться, и обязательно своим настоящим именем, по закону о праве потребителя на полную информацию о лицах, предоставляющих услуги. А чертовы клиенты мусолили наши имена хуже жвачки. Одни произносят их по-хозяйски, словно прикарманивают и начинают использовать чужую мелкую вещь вроде авторучки или телефона. Другие, чем-нибудь недовольные, повторяют твое имя через каждые два-три слова, как будто хватают тебя за шиворот и тычут носом в мусорницу. Третьи назойливо называют тебя уменьшительным именем, словно купают в мерзком сиропе – они тебя всей душой презирают, потому что им позарез нужно, как наркоману доза, хоть на кого-нибудь смотреть с недосягаемой высоты. И так далее, есть еще варианты, один другого противней. Такая же грязь, как у проституток, но только на словах, без телесного контакта. Терпеть это раз за разом – хоть стреляйся, и, заканчивая разговор с очередным гадом, я представляла, что сдираю с себя свое имя и выбрасываю, как испоганенную одноразовую оболочку. После этого становилось чуть полегче, до следующего звонка – тогда все повторялось, и к концу смены я дико выматывалась, чувствовала себя совсем ободранной и прозрачной. Лерка – это мое уцелевшее настоящее имя, для близких и друзей, для меня самой, потому что Леркой никто из тех меня ни разу не называл. Вот бы еще до Берта дошло, что я Лерка, а не Валерия.

– До него не дойдет. Он такого не понимает.

– А что вы себе квартиру не купите, разве удобно жить в магазине?

– У нас есть квартира. Большая, с красивой мебелью, на улице Золотых Карасей в Касиде. Папа с мамой там гостей принимают. Мы тоже иногда там бываем, прибираемся, помогаем готовить. Папа говорит, жить надо здесь, чтобы не тратить время на постороннюю чепуху. Я даже родилась в «Изоблии», в подсобке на полу. Мама пересчитывала прибывший товар, сверяла ведомости и сама не заметила, как начались схватки. Сперва из меня пытались воспитать живой символ креатива и успеха, но когда оказалось, что у меня сорвана крыша, им пришлось на это забить. С моим адаптером даже папа спорить боится.