Тот двинулся в путь спозаранку, рюкзак положил в невесть откуда взявшуюся тележку, сверху прикрыл грязной ветошью, накидал ржавых консервных банок и рваных кусков резины. Несмотря на свой непрезентабельный вид, средство транспортировки покатилось ровно, не издавая скрипа, – оси хорошо смазаны, колеса в полном порядке.

На востоке, в прозрачном парном мареве, сияли золотом под лучами восходящего солнца крыши множества зданий. Дома в семь-восемь этажей, трубы котельных, разновидные башенки, округлый, как тыква, купол (то ли автомастерская, то ли цирк), геометрическое кружево угловатых опор ЛЭП с оборванными проводами, и в обе стороны конца-края городу не видно… Это же Танхала! Они переночевали на окраине мертвой столицы, а теперь углубятся в лабиринт ее улиц – пугающее безлюдье, круговерть зелени, заброшенные дома, кишащие созданиями, каких в обитаемых городах рьяно истребляет Санитарная служба, закисшие каналы, обрывки давних чар, взломанные сорняками тротуары. Где-то там находится загаженное гнездо дедовой приятельницы, которая переводит в немереных количествах бинты, шоколад и гайки, не напасешься на нее, прорву. Если эксцентричная тетка выглядит так, что ее погонят взашей из любого магазина, да в придачу еще и ведьма, ясно, что возиться с ней никому не в охотку: живет в покинутом городе вопреки постановлению властей – ну и пусть ее. Лишь бы не цеплялась к туристам, которые источник дохода, и не мешала рабочим, которые сносят квартал за кварталом с упорством мыши, грызущей корни тысячелетнего елажника.

Не пошел Тим в Танхалу. Мимо, на юг, по обочине пыльного старого шоссе. Демчо шагал за ним, выдерживая приличную дистанцию, и терялся в догадках: куда же дед направляется?