Шарахал гром, безумствовал еще не очень холодный осенний ветер, а Алешка носился с визгом по высокой траве, сдирая с себя промокшую до нитки маечку. «Папка! — орал он, врезаясь в мою ногу. — Папка! Шезлонги срочно нужны!» Он обожал, выучив какое-нибудь новое слово, щеголять им где ни на есть. А Лидка, хихикая, шлепала его под зад и кротко говорила вслед: «Котенок!» Так, чтобы он не услышал, потому что «взрослых детей так не называют».

Как мы бесились под этим дождем… До самого вечера. Потом, придя домой, хлебали обжигающий чай с малиновым вареньем целый час, хохоча и вспоминая, кто как брякнулся в лужу. И все трое на следующий день слегли с ангиной…

Мне никогда не понять, почему тот мир кончился. Внезапно, навсегда. В чем же я промахнулся, где ошибся? Я развенчал уже всего себя, я оторвал все лепестки своей совести, но ничего не нашел. Сердцевина оказалась пуста.

И теперь у меня осталось только одно желание, только одно…

Не приходите ко мне!!!

Алешка, Лидочка, отец, исчезните! Слышите! Никогда никто не возвращайтесь в мой ад для того, чтобы убивать меня! Нет, мне уже не больно, мне плевать на боль, я разучился чувствовать, но я не хочу, чтобы вы, люди, которых я так любил, которые вечно останутся в моем истерзанном сердце, убивали меня. Потому что я знаю, что вам тоже больно! И ваша боль в сто крат сильнее моей, ибо вы к ней никогда не сможете приучиться…

Вы здесь только гости. Не приходите, пожалуйста…

— Папка! Папка! Нам фиорд нужен! Срочно!

2001, Самара