Я видел нищий индейский городишко, где мясо едят лишь на праздники, видел полуголодных, как я сам, студентов... И тогда уже мне было ясно, чем это кончится: кто-то из богачей-акул еще туже набьет мошну на этом изобретении, - а что твоя идея воплотится в изобретение, я не сомневался... Я не сразу согласился с тобой работать. Но потом подумал: пока какой-нибудь скотопромышленник загребет все себе, пройдет время, ведь ему придется столкнуться с конкуренцией - и люди, пусть только в самом начале, смогут хоть на время наесться досыта. В этом я и нашел разумный компромисс между своими шкурными интересами и общественными. - Он улыбнулся, но не очень весело.

- А помнишь, во время моего доклада в первом ряду сидела...

- Помню, Мариетта. Рыженькая, с экономического. Да?

- Верно. На последнем курсе у нас был роман. Она меня все таскала по своим родичам, все, как один, богачи - а я? Все мое богатство - вот. - Он дотронулся до лба. - Одно лето мы прожили на вилле у ее предка. Не вилла дворец в джунглях. И никаких дорог, кроме взлетной полосы. Строили из местного розового мрамора, остатки стройматериалов вывозили вертолетами. Папаша гордился дворцом, дочка - папашей. Надо сказать, старик он был компанейский и не трус. Не всякий пойдет, охотиться на кайманов. Он и меня с собой брал, я видел его в деле. К тому же он вовсе не из тех денежных мешков, которые ищут деткам пару в своем же кругу. Но не мог же я войти в это семейство, не имея хотя бы жилища, не хуже папашиного. Кем бы я у них считался? Я бы вконец себя там потерял...

- Мечтатель! - усмехнулся индеец. - Но, Габриель, ты не боишься, что если мы выпустим это модернизированное чудище на травку, мы рискуем, что к черту пропадет и сельва, и вообще все?

- Зато у Таппингера больше нет оснований обвинять нас в нарушении договора. И потом, если дойдет до испытаний, он и сам увидит, чем это пахнет.

- Будь по-твоему. - Сэм встал и, отряхнув с себя песок, начал одеваться. - Пора идти. Вот-вот они прилетят.