Приятелей у Борцы было немало, но больше всего он дружил с Петром Брагой, долговязым парнем, на котором элегантная серебристая форма учлета ухитрялась всегда сидеть неуклюже, топорщась, словно с чужого плеча. Петр обладал незаурядными математическими способностями, но тем не менее решил идти в Звездную академию, куда и попал, выдержав огромный конкурс.

Их всегда видели вместе – высокого, сутуловатого Петра и ладного, широкого в плечах и узкого в поясе Борцу.

И на выпускном вечере они тоже сидели рядом. Было торжественно и чуточку грустно. Еще несколько дней или недель – и дружная их семья разлетится «в самом прямом и древнем смысле этого слова. За большим звездообразным столом, который накрыли в актовом зале, было шумно. Преподаватели, известные всей Земле ученые и звездопроходцы, смешались со вчерашними слушателями. Каждый получил назначение, по возможности отвечающее его склонностям и устремлениям. В распределении слушателей совету академии помог, как всегда, компьютер, который терпеливо изучал характеры учлетов, курсовые работы, качество сдачи зачетов, начиная с первого дня учебы.

– Не повезло тебе, дружище, – сказал слегка захмелевший Петр и хлопнул Борцу по плечу.

– Я так не считаю, – ответил Борца, накладывая на тарелку салат из крабов.

– А я считаю. Это надо же – на весь курс одно каботажное назначение, и компьютер выбрал именно тебя! Почему ты не воспользовался правом несогласия?

Борца пожал плечами.

– Ну какие такие особые склонности откопала в тебе эта чертова машина?

– продолжал Петр. – Влечение к карантинной службе?

Закончив необычно длинную для него тираду, Петр принялся рассматривать вилку, словно видел ее в первый раз.

– Ты угадал. Именно склонность к карантинной службе, – ответил Борца.