Наконец я решилась спросить:

- Неужели тебе неинтересно?

Снова пожимает плечами:

- И что здесь мне должно быть интересно?

- Ну как же...

Я огляделась в поисках удачного примера. Мы стояли посреди Европейского бульвара, прямо перед нами на мониторе показывали клип какой-то "девчуковой" поп-группы, вокруг монитора - пустые баклажки и жестянки из-под пива, правее - группа молодежи: пытаются общаться, перекрикивая девушек с монитора, то и дело вставляя в речь нецензурные словечки, по-видимому, используемые как связки между фразами. Дальше - сгорбленная бабушка в старющем грязном пальто тянет позвякивающую кошелку в направлении пары стеклянных бутылок на бордюре, еще дальше - прозрачные стены-витрины торгового центра с по модному безликими, а иногда и безголовыми манекенами в несуразнейшей одежде. На входе - молодой мужчина в костюме и с проводком возле уха - ни дать ни взять какой-нибудь спецагент, а вовсе не простой охранник, пытающийся следить за порядком. Еще дальше - вход в кафе, толпа людей у остановки маршрутки, обклеенная афишами ограда стройки, несколько мусорных куч, ларек, очередь, и снова витрины магазинов, ларьков, трамвайные рельсы...

Я повернулась по кругу и уставилась на монитор, потом глянула на своего спутника - взгляд серых глаз был подозрительно понимающим. Мимо шли люди: цокали высокие каблуки женских сапог, раздавались пьяные крики и громкий смех, рядом пиликал чей-то телефон, иногда взрывались петарды...

- Пойдем на набережную, - предложила я.

Он не возражал. На набережной было мало людей и почти никакого шума, кроме шороха шин по дороге. Но там дул сильный ветер, и я заметила, что мой спутник мерзнет. Пришлось свернуть в боковую улицу.