- Простите, сударь, но у меня было указание Мазарини, первого помощника его высокопреосвященства. Поверьте мне, что я тут ни при чем! Кроме того, вам, право же, не стоило настаивать нa открытии внутренней двери в камеру откровенности. Надеюсь, вы понимаете меня?

- Вполне, господии достойный комендант. Надеюсь, теперь вы препроводите меня к его высокопреосвященству господину кардиналу?

- Ваш конь оседлан, трое гвардейских всадников составят ваш почетный эскорт.

И комендант Бастилии проводил своего ночного "гостя" до тюремных ворот, обеспокоенный тем, что не получил письменною подтверждения переданных ему устно слов.

Трое гвардейцев на копях ждали Ферма, держа огромного оседланного коня Декарта.

Из-за затекших мышц Ферма с трудом влез на пего, вызвав грубые насмешки гвардейцев, но не счел нужным отвечать.

РИШЕЛЬЕ

На площади, куда выходила улица Сан-Опоре, при солнечном свете Ферма мог рассмотреть все великолепие кардинальского дворца.

Пьер спешился у знакомой мраморной лестницы с широкими ступенями и в сопровождении вооруженных гвардейцев поднялся по ней.

Гвардейцы провожали его, гвардейцы толпились в анфиладе комнат и в приемной, куда Ферма привели. Он проходил мимо них с независимым видом, стараясь усилием воли побороть усталость бессонной ночи.

Гвардейцы подвели доставленного к служителю в раззолоченной одежде, который пронзительно взглянул в глаза Ферма и вышел в золоченую дверь.

Через минуту он вернулся, жестом пригласив Ферма идти за ним. Гвардейцы остались в приемной, шумно переговариваясь с однополчанами. Ферма следом за раззолоченным служителем миновал огромный зал официальных приемов и оказался в уютной библиотеке, где, кроме шкафов с книгами в роскошных переплетах, стояли рыцарские доспехи.

За столом, заваленным книгами и пергаментами, склонившись над какой-то рукописью, сидел в глубоком кресле тщедушный, очевидно очень больной, седоусый человек с белой остренькой бородкой. За спинкой кресла виднелась неприметная фигура в серой сутане.