Когда он окончательно убедился, что не может пошевелиться, его охватило смутное чувство страха.

Он ясно понял своё положение — тело не подчинялось его воле.

«Что же это такое? — уже вполне отчётливо думал он. — Полный паралич или последние ощущения перед смертью?»

Но он понимал, что его мысли становятся всё яснее и яснее с каждой минутой. (Он воспринимал как минуты очень большие промежутки времени.) Если бы приближалась смерть, должно было бы происходить наоборот. Значит, это паралич! Парализовано всё тело. У него остались только способность мыслить и слух. Звук, вернувший ему ощущение жизни, запомнился так хорошо, как будто раздался секунду назад, но всё же он не мог вспомнить характер этого звука.

Всё время «бодрствования» он прислушивался, стараясь уловить хоть малейший шорох, но его окружала абсолютная тишина. И теперь он был уверен, что правильно понимает то, что говорил его мозгу орган слуха.

Сейчас кругом тихо, но какой-то звук был! В этом не было никакого сомнения.

Всё же однажды он подумал: «Может быть, мне только показалось, что я что-то слышал?».

И новый, более сильный страх охватил его. Звук — это была жизнь, доказательство существования чего-то вокруг него. Отсутствие звука — полное одиночество!

«Может быть, я в гробу, лежу в могиле, похороненный заживо!»

Страх стал ещё сильнее, и, как результат этого — новое усиление деятельности его мозга.

Сам не сознавая благодетельного процесса, он своими страхами, тревогами и смутными волнениями помогал мозгу просыпаться всё больше и больше.

Его мысль работала теперь почти отчётливо и ясно. Но по-прежнему он часто впадал в длительное беспамятство, не замечая этого.

Однажды он вновь услышал какие-то звуки.

Ему захотелось задержать дыхание, чтобы слышать их лучше…