Он даже обрадовался «объяснению» и поспешно открыл глаза, почти уверенный, что не увидит больше фантастического непонятного купола, что всё вокруг сменилось обычной, хорошо знакомой обстановкой.

Но ничто не изменилось.

По-прежнему его окружало голубое сияние геометрически правильной сферической поверхности «потолка». Ни стен, ни дверей, ни окон!

Не сон, не галлюцинация, а реальная и несомненная действительность…

«Всё же, — почему-то подумал он, — двери должны быть. Ведь кто-то входил ко мне. Вероятно, дверь находится позади, там, куда я не могу заглянуть».

Несколько раз повторил он про себя эту фразу, черпая успокоение в мысли, что кто-то приходил, значит, придёт ещё раз. Они один, вокруг него есть люди. Они, конечно, знают, что означает всё окружающее, и объяснят ему, когда придёт время…

Скорей бы!

И он нетерпеливо прислушивался, ожидая шагов, которые однажды уже слышал.

Но всё было тихо, так тихо, что удары взволнованного сердца казались ему громкими, как удары маятника больших часов, стоявших в его квартире с тех пор, как он себя помнил, и равномерный перестук которых был неразрывно связан для него с воспоминаниями детства.

Никто не приходил.

Время шло, не внося никаких перемен. Много раз он засыпал и снова просыпался для бесплодного ожидания.

Всё, что окружало его, словно застыло в неподвижности раз и навсегда. Только едва заметные колебания света на куполе, вспыхивавшие на нём искры говорили о существовании движения и жизни там, за пределами павильона.

Постепенно его стало охватывать отчаяние. Сколько ещё предстояло ожидать в мучительном одиночестве?

Должны же наконец прийти люди, принести ему хотя бы пищу.

«Но как меня могут кормить, — подумал он, — если я не могу пошевелить губами? Вероятно, применяют какое-нибудь искусственное питание».

Что его как-то кормят, было ясно и по внешнему виду тела, и потому, что голода он не ощущал.