Почему мне так не везет? Почему я не вижу смысла в жизни? Есть ли он вообще? Существуешь ли ты сам, о Всемогущий, а если существуешь, так какого же хрена позволяешь ВСЕ ЭТО?!

Почему гибнут дети в Беслане? Почему загнивает наша система образования? Почему у преподавателей такая маленькая зарплата, и почему сбербанк тратит на свое содержание половину оборонного бюджета страны, в то время когда я вынужден экономить, чтобы купить себе новый сидюк, взамен отправившегося к праотцам на прошлой неделе?

Войдя на кафедру я с ходу ошарашил нашу секретаршу вопросом:

— Валь, а в чем смысл жизни?

— Не знаю, — так же с ходу ответила она, — Но наверное все же в том, чтобы посадить дерево, вырастить сына и построить тещу… Ну, дом то есть… Ну, главное, ты понял.

— Не понял, — ухмыльнулся я.

— Ну и дурак, — улыбнулась в ответ Валя, и кажется была права.

— Валюш, а Бог есть?

— Не знаю. Но я его точно не встречала.

— А как ты думаешь…

— Молча! — отрезала Валя, в который раз отрываясь от монитора, — И тебе того же желаю.

— … Что такое добро, и что такое зло? — словно не заметив ее сарказма спросил я.

— Леша, на тебя сегодня кирпич упал? — сочувственно спросила она.

— Нет, только старушка…

— Оно и видно. Отвечу, если ты обещаешь отстать от меня.

Наш завкафедры тихонько засмеялся себе в бороду, но так и остался сидеть за столом, не подавая виду, что ему интересен наш разговор. Даже не смотрел в нашу сторону.

— Обещаю, Валь! — я торжественно поднял руку, — Честное пионерское под салютом. Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды…

— Добро, Леша, — назидательно начала она, — Это я. Когда работаю и никого не трогаю. А зло — это тоже я, когда меня достают с идиотскими вопросами. Удовлетворен?

— Разве что сексуально… — пробурчал я, вызвав новый приступ едва сдерживаемого смеха у завкафедрой, известного на весь ГУВТ своими пошловатыми шуточками.