— И чем же я заслужил особое отношение к себе? — спросил я, присаживаясь и тоже наливая себе чаю.

— Пирометр истинных температур ты разработал? — спросила Смерть.

До чего же удивительно было слышать технические термины из ее прекрасных губ… Такими губами нужно говорить на французском, но никак не на нашем, технарском наречии…

— Я… — сознался я, — Было дело.

— Ну вот! — победно протянула смерть, оглядывая мою давно не знавшую ремонта кухню.

— И чем же он так важен?

— Пока — ничем. Его еще в производство не пустили. А потом колхозники, которые твоим агрегатом будут мерить степень созревания пшеницы, тебе очень большое спасибо скажут. Так что знай, право выбора смерти я даю только тем, кого люди на этой земле хорошо отблагодарили.

— Елы-палы… — пробормотал я, для верности еще раз ущипнув себя за руку. Нет, не сон. И не глюк…

— Знаешь, Смерть, — издалека начал я, — Я понимаю, конечно, что это большая честь, но…

— Но умирать не хочется? — спросила она.

— Не хочется… — сознался я, — Мне бы еще пожить, а? Может я еще какой пирометр изобрету? Или ПНВ новый.

— Ага, Русские — скажут. А те, в кого они стрелять будут, прицеливаясь из твоего ПНВ — отматерят. И тогда я приду к тебе не так, а как ко всем… ты уж лучше сейчас помирать соглашайся, а то потом поздно будет!

— Слушай, а может тебе 100 грамм налить? — спросил я, и в сердце затеплилась надежда. Вспомнился «Меч без имени» Белянина, в котором Лорд Скиминок так опоил Смерть, что они вообще стали лучшими друзьями.

— Ага, — с издевкой ответила Смерть, — Ты еще попроси у меня разрешения не забирать тебя сейчас, а позволить перейти на другую сторону кухни.

— На кой? — озадаченно спросил я.

— Вот и я не знаю, на кой… А обычно меня просят именно о чем-то подобном. А потом с гордостью говорят, мол, глупая ты, Смерть — ведь пока я шел, я ведь жил!