Я кивнула.

- Ну тогда ты знаешь больше многих, - сказала она. Посмотрев на свою ладонь, она скорчила гримасу. - Он идет. Стань перед плитой. Когда он прикажет тебе выключить газ, выключи. Когда я скажу тебе "Сейчас", ударь его кочергой.

- Я не могу, - шепнула я. - Он слишком большой.

- Он не тронет тебя, - сказала она. - Это может вызвать анахронизм. Делай, как я сказала.

- Что вы собираетесь делать? - вскрикнула я.

- Когда я скажу "Сейчас", - строго повторила она, - стукни его кочергой, - и уселась к столу; дотянувшись до баночки со всякой всячиной, которую мама держала на подоконнике, она принялась подравнивать ногти пилочкой. На кухонных часах прошло две минуты. Ничего не случилось. Я стояла, держа руку на холодном конце кочерги, пока не почувствовала, что могу говорить.

- Отчего вы сморщились? Вам стало больно?

- Заноза в ладони, - спокойно сказала она. - Ублюдок.

- Почему вы ее не вытащите?

- Она разнесет весь дом.

Он шагнул в открытую дверь кухни.

Без слова она положила на стул обе руки ладонями вверх и без слова он вытащил черную ленточку из своего смокинга и положил на ее запястья. Она тут же начала стягиваться, облепляя ее руки и часть стола, словно черная изолента, прижимая их с такой силой, что дерево заскрипело. Сунув кончик пальца в рот, он тронул им ее ладонь, где пульсировала маленькая черная точка. Точка исчезла. Он засмеялся и велел мне выключить огонь, что я сделала.

- Убери это, - сказала она.

Он сказал:

- Если бы ты пряталась похуже, у тебя было бы и оружие, - и тут край стола треснул, словно выстрелил - он отодрал черную ленту от ее рук, и она вновь исчезла в его костюме.

- Теперь, когда я воспользовался этим, все знают, где мы, - сказал он и уселся на кухонный стул, такой маленький для него, что его колени высоко задрались.