Угомонились они только глубоко заполночь, благо весенний день долог и позволяет успеть очень многое - поднялись с первыми утренними лучами, и тут же принялись поднимать заготовленную поклажу на спины едва успевших попить воды и пожевать овса лошадей. Появилась хозяйка дома, внесла большой глиняный горшок, полный пахнущей грибами гречневой каши. Служилые люди, доставая из-за пояса или из-за сапожного голенища завернутые в чистые тряпицы ложки, потянулись к угощению. Походный закон суров: зазевался - ходи голодным. Впрочем, как гласит древняя присказка: на Руси от голода не умирают. Некоторые путники с утра просто есть не любили, и лишь попили на дорогу теплой водицы с разведенным в ней медом, некоторые и вовсе предпочли ледяную колодезную водицу. День долгий, будет еще и обед, и ужин. Не пропадут. К тому времени, когда солнце развеяло утренний туман, и деревенские рыбаки потянулись к своим лодкам, путники, ведя лошадей в поводу, вышли из ворот двора и двинулись дальше, по ведущей вдоль берега узкой тропе. Староста проводил их до околицы, остановился: - Счастливого пути, Семен Прокофьевич. Вот, возьми в дорогу рыбки копченой, - староста протянул два больших берестяных бурака, источающих густой запах дыма. - Прослав! - окликнул опричник батовского смерда. - Прими. Он подождал, пока мужичонка в потрепанном полушубке заберет туеса, после чего благодарно кивнул: - Спасибо, Агарий. Оставленные у тебя на дворе телеги можешь забрать, мы назад другой дорогой пойдем. - Благодарствую, Семен Прокофьевич, - поклонился староста. - Будете рядом, заезжайте. Опричник не ответил, спустился по тропке к густому ивовому подлеску и ступил в лесной полумрак. Дороги вдоль берега богатого Чудского озера отродясь не имелось. Да и зачем она там, где от одного поселка к другому всегда можно летом проплыть на лодке, а зимой проехать по льду? Это еще от Ершово к близкому Пскову рыбаки накатали колею, по которой, пусть с трудом, проходила одна телега или могли проехать бок о бок два всадника.