– Белокожие люди слабы и не могут вынести даже малого неудобства,- ехидно ответствовал Тонтон Макут.- Велеть подать вам настойки, Этано?

– А на чем настойка?

– На коже осьминогов.

– Спасибо, воздержусь покуда. Меня с осьминогов пучит. Так, что стоим? Кого ждем?

– Чуда,- кратко ответил Тонтон Макут, а семеро старцев поглядели на Степана с вежливой укоризной.

Тот смешался:

– Вот только не надо на меня глядеть взором брошенной пятнадцатой жены! Я тут сколько уже живу, а до конца ваших чудес-традиций так и не просек! Могли бы и растолковать, что к чему, бедному бывшему москвичу!

– Что ж, придется,- вздохнул Тонтон Макут (бубенцы меж его рогов тихо звякнули) и сделал знак самому моложавому из семи старцев.- Жрец Окойи, вы лучше всех изъясняетесь современными Непочтительными Словами. Вы и держите речь.

Жрец Окойи, которому недавно минуло всего-навсего триста семнадцать лет, поклонился колдуну, отчего с его белоснежных волос посыпался жемчужный бисер и розовые лепестки, и обратился к Степану:

– О почтенный белокожий господин, ныне частично исполняющий обязанности нашего великого государя Алулу Оа Вамбонга…

– Да воссияет он в Сонме богов и да растопчет своих врагов! - хором грянули все.

– Аминь,- добавил Степан.

– Да будет тебе известно, преславный господин Этано, что наше маленькое, но гордое государство Вибути пользуется особым благорасположением Сонма богов.

– Это я заметил,- кивнул Степан.- Особенно в прошлом году, когда половина племени, то есть, пардон, государства, маялась от лихорадки, тридцать ловцов речного жемчуга пошли на обед крокодилам, а потом еще землетрясение началось… Ваши боги такие шутники!

– Не кощунствуй, Этано! - прикрикнул Тонтон Макут.- Наши боги долготерпеливы, но обидчивы!