– А что произошло в день пожара?

– Его препровождали обратно во дворец из доков: там он помогал бежавшим от пожара в старом квартале города. По дороге принц наткнулся на развалины таверны, где оказывали помощь наиболее пострадавшим при пожаре. Он приказал гвардейцам оставаться снаружи. Что именно произошло после этого, мы точно не знаем. Нет никаких сомнений, что он исцелил там множество людей, но неизвестно, сколько времени потребовалось Ключу, чтобы полностью завладеть им. К моменту, когда мне удалось добраться туда, он был уже в том состоянии, в каком находится сейчас.

– Ключ повредил его мозг?

Эдейтор пожал плечами.

– Никто не знает. Теургии известно о Ключах меньше, чем самим Розетемам. Не думаю, что какой-либо из Ключей когда-нибудь применялся столь усиленно, как это делал в последний год Олио.

– И теургия не знает никакого способа дотянуться до сознания принца, – сказал Оркид, не спрашивая, а констатируя факт.

– Совершенно верно.

– А вы?

Эдейтор резко поднял взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– В последнее время вы были к принцу ближе всех. Как вы полагаете, существует ли что-нибудь, способное вернуть его?

Прелат покачал головой.

– Нет.

– Вы уверены?

– А чем, по-вашему, я занимался последние три дня? – огрызнулся Эдейтор. Оркид в удивлении отпрянул, а Эдейтор охнул, поняв, что наделал. – Прошу прощения, канцлер…

Оркид махнул рукой, заставляя его замолчать.

– Нет, это я прошу прощения. Вы сразу ответили на мой вопрос. – «В этом человеке есть нечто большее, чем известно Хариану; возможно, больше, чем известно любому из нас». А потом он понял, что из всего двора только сам Олио видел в прелате то, чем он был на самом деле. Это весьма многое объясняло в отношениях между ними. – Мне нужна ваша помощь.