— Спокойно, но быстро спускаемся в подвал. Через него можно пройти к служебному входу.

Мы бежали по коридору, а за нами одна за другой с оглушительным грохотом взрывались лампы. Темнота преследовала нас, не отставала ни на шаг. Дежурная непослушными руками пыталась вставить ключ в замочную скважину. Каждая секунда могла быть роковой, стена тьмы неумолимо надвигалась, но вот замок поддался, и мы быстро, один за другим начали спускаться в подвал. Впереди шла дежурившая на этаже женщина, а замыкала шествие Наталья Борисовна. Дежурная что–то говорила по–румынски, и до меня постепенно стало доходить, что она поторапливает нас. Кажется, я начала вспоминать хорошо известный мне в прошлых жизнях язык, но сейчас это нисколько не радовало. Со знанием языков или без мы все могли погибнуть в этой сбесившейся, превратившейся в огромную ловушку гостинице.

Подвал был очень старым, как и все в этом городе, возможно, даже старше самой гостиницы. Свет работал с перебоями: то вспыхивал, освещая заваленные хламом подвальные помещения, то погружал их в темноту. Сопровождавшая нас женщина взяла фонарь и уверенно пошла вперед. Шагавшая рядом со мной Аннушка, споткнулась, я подхватила ее под локоть, помогая удержаться на ногах.

— Оставьте меня в покое! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!

— Ребята, поживее! Все здесь? Не отставайте! – торопила Наталья Борисовна.

На стене висела знакомая табличка – человечек с головой–шариком выбегает в раскрытую дверь. Выход был рядом, но я сомневалась, сможем ли мы им воспользоваться. До лестницы оставалось всего несколько шагов, когда произошло непредвиденное…

— О драк!1 — только и сумела произнести дежурная, едва увернувшись от сорвавшегося с потолка куска штукатурки.