— О Викторе конечно!
— Ты где ночью была?
— У Виктора!
— У какого Виктора-то? — не поняла я.
— У Виктора Андреевича, разумеется, у кого же еще! Ты прости меня, ладно? — повернувшись ко мне, попросила Ксюша.
— За что? — не поняла я.
— Ну… он попросил твою фотографию и расческу, я их отдала ему… а потом он бросил меня! — снова предавшись слезам Ксю замолчала.
Виктор Андреевич? Наш преподаватель? У него с Ксюшей были отношения? Да его же уволят за это! Да и какие отношения, когда он для нас, студентов, старый, а такая девушка как Ксюша и вовсе бы не стала рассматривать такого человека как сексуальный объект. И зачем ему моя фотография? И моя расческа зачем? Есть только один способ это выяснить.
«Не нужно, моя пташка, делать глупости…» — послышался знакомый голос в моей голове. То ли и правда Питон, то ли воображение разыгралось. А может, мне просто хочется, чтобы это был он? Отогнав мысли о голосе и голос в дальние закоулки своей светлой головы, я направилась в деканат. Который оказался закрыт. Неужели придется ждать завтра, чтобы поговорить с Виктором Андреевичем?
— Ох, Александра, что же Вы здесь забыли в столь поздний час? — маленькие глазки-пуговки смотрели на меня из-под очков Виктора Андреевича. Его седоватые волосы поблескивали в свете коридорных ламп.
— Вас искала… — несколько отстранившись, ответила я.
— Позвольте узнать, зачем? — издевательские нотки в его голосе становились все заметней.
— Я знаю, что у вас была связь с Ксюшей, моей соседкой по комнате. Так вот, я сообщу об этом декану. Вам есть, что сказать мне?
Его взгляд стал зловещим и дразнящим.
— Есть одна притча. Она про людей. Одни из них рады стоять средь поля ромашек и созерцать их красоту. А другим мало стоять среди этих скромных цветов. Они грезят о розах. Но, оказавшись среди великолепных цветов, в центре их благоухания, не долго любуясь их красотой, натыкаются на шипы. И дальнейшей мечтой этих людей становится — вернуться на мягкое ромашковое поле. На поле, где у них было все, о чем они и мечтать не смели, где им было хорошо и спокойно…