– Да, конечно, – сказал отшельник. Он постепенно исчезал в лужице голубого света, уплывая в сердце знаменитой Стеклянной Горы. Пара стоптанных шлепанцев внезапно затрещали, объятые пламенем, и вот уже от отшельника не осталось ничего, кроме пустого кресла. Боамунд повернулся, чтобы уйти.

– Ах да, я забыл упомянуть, – прошептал еле слышный голос. – Что бы ты ни предпринял, ни в коем случае не приближайся к…

– Прошу прощения? – переспросил Боамунд. Он подождал минуты три, но все, что он услышал, было позвякивание колокольчиков фургончика с мороженым где-то вдалеке.

– А это что такое? – спросил Боамунд озадаченно.

Ноготь вздохнул. Он уже понял, что Боамунд окажется тяжелым случаем, и собирал всю свою решимость, чтобы соблюсти терпение. К несчастью, терпение не входило в список Трех Добродетелей Карликов

– Это молния, – ответил Ноготь.

– Я знаю, как выглядит молния, – заметил Боамунд. – Она совсем не такая.

– Да нет, это, конечно, не молния, – устало сказал карлик, – просто называется так же. Смотри, ты ее тянешь…

– Как?

– Вот так.

– Ой!

Ноготь вздохнул.

– Это как бы вместо гульфика, – объяснил он. – Ты потом привыкнешь.

Боамунд потер ущемленное место и пробормотал что-то в том смысле, что он считает это чертовски глупым способом обращаться с вещами. Ноготь лучезарно улыбнулся и протянул ему шлем.

– А это что? – спросил Боамунд. Ногтю уже начинал надоедать этот вопрос.

– Это шлем, – ответил он.

Боамунд воззрился на него.

– Послушай, – сказал он, – конечно, я здесь, считай, новичок, но не пытайся дурачить меня. Шлем тяжелый и блестящий, и сделан из хорошей стали. А это сделано из этой ерунды… как, ты там говорил, это называется?

– Пластик, – ответил Ноготь, – а точнее, стекловолокно. Это мотоциклетный шлем. Они совсем не такие, как те, с которыми ты имел дело.

– Но…

Ноготь решил проявить твердость – иначе они никогда никуда не доберутся.