- Ладно, поехали, - сказал Дональд и полез в кабину.

- Слушай, Кэнси, - сказал Андрей, берясь за дверцу. - А кем ты был раньше?

- Контролером на литейном заводе, а до того - министром коммунального...

- Да нет, не здесь, а там...

- А-а, там? Там я был литсотрудником в издательстве "Хаякава".

Дональд завел двигатель, и старенький грузовик затрясся и залязгал, испуская густые клубы синего дыма.

- У вас правый подфарник не горит! - крикнул Кэнси.

- Он у нас сроду не горел, - отозвался Андрей.

- Так почините! Еще раз увижу - оштрафую!

- Понасажали вас на нашу голову...

- Что? Не слышу!

- Бандитов, говорю, лови, а не шоферов! - проорал Андрей, стараясь перекричать лязг и дребезг. - Дался тебе наш подфарник! И когда только вас всех разгонят, дармоедов!

- Скоро! - крикнул Кэнси. - Теперь уже скоро - не пройдет и ста лет!

Андрей погрозил ему кулаком, махнул Вану и ввалился на сиденье рядом с Дональдом. Грузовик рванулся вперед, чиркнул бортом по стене в арке ворот, выкатился на Главную улицу и круто повернул направо.

Устраиваясь поудобнее, так, чтобы пружина, вылезшая из сиденья, не колола в зад, Андрей искоса поглядел на Дональда. Дональд сидел прямо, положив левую руку на баранку, а правую - на рычаг переключения скоростей, надвинув шляпу на глаза и выставив острый подбородок, и гнал во всю мощь. Он всегда ездил так, "с максимальной разрешенной скоростью", не думая даже тормозить перед выбоинами на асфальте, и на каждой такой выбоине в кузове тяжело ухали баки с мусором, дребезжал проржавевший капот, а сам Андрей, как ни старался упираться ногами, подлетал и падал в точности на острие проклятой пружины. Только раньше все это сопровождалось веселой перебранкой, а сейчас Дональд молчал, тонкие губы его были крепко сжаты, на Андрея он не смотрел вовсе, и потому чудился в этой обычной тряске какой-то злой умысел.