Отставники проводили радостными взглядами удаляющиеся задние огни «мерседеса».

— Кажется, закончилась темная полоса нашей с тобой житухи, — нерешительно промолвил Федоров. — Завтра получим башли, оформим покупку фирмы и — вперед!

— Не кажи «гоп», торопыга, — осадил друга компаньон. — Не нравится мне эта красотка, ох и не нравится! Как бы боком не вышла ее подачка… Впрочем, как говорится, поживем — увидим. Пошли по домам, пока жены с ухватами не встретили…

— Давай лучше погуляем? — предложил Федоров. — Проветрим мозги?

— Что ты? — удивился Фимка, — Неужто не нагулялся?… Нет, нет, пора домой.

Он откровенно побаивался своей могучей половины, которая крепко держала поводья слабосильного муженька, для острастки размахивала над его спиной посвистывающим «кнутом».

— Иди, слабак, — отмахнулся Федоров. — Я погуляю перед сном, подумаю о завтрашнем свидании…

Ефим поглядел на часы и побежал к лифту.

Михаил медленно двинулся по темной улице. Бандитов и грабителей он не боялся, верил — с"умеет отбиться. Не даром прошел в молодости хорошую школу восточных единоборств, научился владеть своим телом, действовать одинаково успешно и руками, и ногами, и головой.

Он ощутил повышенное внимание Сотовой к своей особе, поймал обжигающий взгляд, почувствовал дрожь ручки, которую на прощание поцеловал, не не придал этому особого значения.

Пришелся по вкусу Надежде Савельевне — никаких возражений, лишь бы ее симпатия пошла на пользу дела. Дай-то Бог, чтобы предстоящее свидание завершилось удачно и они с Фимкой стали бы владельцами фирмы! Вдруг Сотова передумает? Или найдет более надежных компаньонов?

Сомнения, посеянные Савчуком, давали ядовитые всходы.

Незаметно прошел час, потом — еще один. Гудели ноги, болела голова, но идти домой не хочется. Не то настроение.

Между домами залегла тяжелая плотная темнота. Когда Федоров приблизился, из темноты вылупились четыре фигуры. Постояли, виджимо, изучая обстановку, убедились в безопасности и пошли навстречу одинокому прохожему.