По мостовым изредка проносились автомобили. Ржавые машины, заправленные горючим кустарного производства, тащились, чихая и грохоча, разбрызгивая по асфальту темные капли суррогата машинного масла, приобретенного на «черном рынке». Сверкающие спортивные автомобили с высокопоставленными служащими корпораций ползли вдоль тротуаров, и из них с любопытством смотрели люди, приехавшие поглазеть на городские трущобы.

Ссутулившись, словно ощущая опасность, но не видя ее, курьер пошел дальше. Его шаги стали шире, он почти бежал.

Трэвен не двигался, ожидая, что курьер внезапно обернется. Он знал: курьер обязательно проверит, не преследуют ли его. Такое в практике полицейского случалось достаточно часто.

– В чем дело, ублюдок? – осмелел панк. – У тебя плохо со слухом? – Остальные члены банды дружными возгласами поддержали эту демонстрацию мужества.

Обернувшись, Трэвен широко улыбнулся панкам, но улыбка была всего лишь механическим движением мышц лица. Глаза детектива казались осколками льда. Панки, находившиеся в состоянии наркотического опьянения, не ощущали реального мира и жили в созданном их воображением призрачном окружении. Они могли не заметить холодного взгляда полицейского, поэтому Трэвен показал им сталь пистолета, достав руку из кармана в тот самый момент, когда рослый панк подошел к нему вплотную. Это был СИГ/Зауэр десятимиллиметрового калибра, сконструированный без подвижных наружных деталей и стреляющий безгильзовыми патронами. В сумраке темной улицы короткий ствол пистолета показался одиннадцати панкам – девяти парням и двум девушкам – чем-то вроде металлического прута, пока детектив не поднял руку и дуло не уставилось высокому парню прямо в лицо, покрытое татуировкой, напоминающей ту, что украшала лица членов японских преступных группировок – якудзи. Когда японцы предложили американцам план экономического возрождения разоренной страны, приезд яков, разумеется, не предусматривался, однако гангстеры просочились в Даллас и другие крупные города так же уверенно и неотвратимо, как японские иены.