Цекай нервно посмотрела на остальных. Ей стало понятно, почему воспитательница так разозлилась. Она и не знала, что двери покрасили…

— Я не хочу скандалить…

— Ну да! — прошептала Саша.

—…я просто говорю вам, что или после обеда ко мне приходит та, кто это сделал, или те, кто знает виноватую, или вы всей группой дружно перекрашиваете дверь…

Дружный стон мигом заполнил комнату.

— Да-да, — продолжала Мария Федоровна, — …а также двери, которые мы еще не покрасили. Также у нас в планах покраска качелей. Если сегодня после обеда я не узнаю, кто это сделал, пеняйте на себя! А до обеда все сидят здесь и думают. Все понятно?!

Все дружно кивнули.

— Очень хорошо! — бросила она и ушла.

В комнате воцарилось напряженное молчание. Цекай чувствовала на себе взгляды других. Эта ужасная тишина, охватившая комнату, казалось, просто звенела, действуя на нервы.

— Не знаю, как вы, а мне не в кайф заниматься этой хренью! — первой подала голос Клара.

— Неа! — возразила Марина. — Ты че, собралась сдавать Цекай?

— А че?! Это она виновата.

— Какая ты коза, Клара! — заметила Наташа.

— Не знаю, — протянула Аня, — почему это мы должны вместо нее страдать?!

— Не вместо нее, а вместе с ней, — заметила Марина.

— Меня это не вдохновляет! — взмахнула руками Люба.

— Да и меня тоже, — добавила Саша.

Цекай вытаращилась на нее. Как она может быть против?

Время до обеда тянулось долго. Цекай уже давно решила, что не будет слушать то, о чем говорят ее одноклассницы, но это оказалось невозможно. Она, сама того не желая, нервно вслушивалась в их разговоры. Мнения разделись, но, насколько поняла сама Цекай, за нее были только Марина и Наташа, заступившиеся в самом начале. Подавляющее большинство, как, видимо, и планировала Мария Федоровна, не имело никакого желания работать в свои честно заслуженные каникулы.