— Зачем я у тебя, понимаешь?

Выдержав смешливый, но в то же время, твердый взгляд своего патрона я ответил:

— Догадываюсь. Видимо, закончился мой отпуск. Только вот не понимаю, с чего ты, Иваныч, лично появился. Нет бы, вызвал меня завтра в Серый Дом. Мы бы все обсудили, прикинули сроки отбытия моего отряда в путь-дорогу, и я бы начал действовать. Случилось чего?

— Пока нет, но скоро случится. Из Трабзона, по линии ГБ, от доктора Талата получена информация, что средиземноморские адмиралы Чейни, Уотсон, Шарк и генерал Фергюсон заключили между собой союз, и готовятся к нападению на Лорда-Маршала Игнасио Каннингема. Произойдет это в ближайшие три недели, и пока во владениях Альянса будет идти военный конфликт, дорога к Гибралтару для нас будет закрыта. Сколько времени продлится эта гражданская война, мы, конечно же, не знаем. Может быть, все за неделю утрясется, а вполне возможно, что и на год растянется. Значит, аллюр три креста, Мечник, собирай манатки и людей, и через четверо суток будь в Новороссийске. Там тебя будет ждать «Аделаида», еще двенадцать часов тебе на погрузку и вперед, курс на Босфор, а там сам дорогу знаешь. Приказ ясен?

С трудом, я удержался от того, чтобы не высказать в адрес средиземноморцев пару десятков матерных выражений, но сдержался и недовольно пробурчал:

— Ясен.

— Красавчик, — генерал одобрительно цокнул языком. — Без нервов обошелся.

— Привык уже к тому, что судьбина, и ты, как ее представитель, постоянно сюрпризы подкидывает.

— Это хорошо, что привык, — генерал достал из внутреннего кармана мундира серебряный портсигар с папиросами, открыл его и, протягивая мне, предложил: — Закуривай, ты такого табачка еще не пробовал. С личной плантации Османа Гюнеша, босяцкий подгон как союзникам в минувшей войне.

Взяв продолговатую папироску, я принюхался к запаху хорошего ароматного табака, прикурил от спички, протянутой генералом и, сделав первую затяжку, спросил: