Поморщившись, как от сильной головной боли, Еременко отрицательно покачал головой и произнес:

— Не вариант, Саня. Начальник ГБ «политиков» не отдаст, а иной контингент, насильники, извращенцы и маньяки, у него в подвалах не задерживается, таких, или в каменоломни отправляют, либо сразу к стенке прислоняют.

— Ну, тогда я не знаю. Попробую сам что-то сделать, несколько человек на примете имеется, но этого мало.

— Тогда и я свои связи подниму, и за пару дней что-то успею сделать. Но переводчиков с английского точно дам, их у нас после войны с Альянсом хватает. — Генерал увидел, что я отложил свои записи в сторону, и спросил: — Что еще, помимо снабженческих вопросов, обговорить хочешь?

Потерев ладони рук, я расплылся в широкой улыбке, и сказал:

— Разумеется, денежный вопрос.

— Никаких привилегий и налоговых послаблений для твоей компании больше не будет, — отрезал Еременко.

— А мне и не надо. У меня вопрос в иной плоскости.

— Какой? — мой собеседник насторожился.

— Трофеи, Иваныч. Перед отправкой в прошлый поход этот вопрос не обговорили, и захваченные у средиземноморцев суда мне пришлось государству отдать. Претензий нет, со мной расплатились более или менее честно. Но сам понимаешь, если я буду находиться на побережье Атлантики как постоянный житель, расклад, при котором я не являюсь полноправным владельцем добытого отрядом добра, меня не устраивает.

— И что ты предлагаешь?

— Что нашел или захватил, все мое, а что не смогу освоить, то отправляю в Гибралтар.

— Не наглей, Мечник. К тебе по человечески отнеслись, а ты за свой интерес сильно много думать начинаешь.

— Иваныч, ну посмотри на ситуацию с нашей стороны. Отряд идет на поселение в дикие земли и, основав форпост, начнет вести активную разведку.