— Значит, ты уже все решил?

Тесть мотнул подбородком.

— Решил.

— И когда отбываешь?

— Через две недели. Ответ Остапу уже отправлен, посланцы к вольным отрядам Причерноморья разосланы, мой клич разнесется быстро, и уже в августе месяце, мы перейдем в наступление. — Кара погрозил кулаком в сторону севера и зло добавил: — Эти суки вспомнят, кто такой Кара-Мясник.

— Силен ты, дядя Коля, — протянул я. — А мне недавно говорили, что все, не поднимется больше Буров…

— Кто говорил?

— Да, так, дамочка одна высказывалась.

— Наверное, Маринка Алексеева с радиостанции «Голос Столицы»?

— Она самая. Месяц назад у меня интервью брала, и про тебя разговор был.

— Стерва рыжая. Ко мне тоже приезжала, поговорить хотела, а я ее послал… Так и говорю, иди-ка ты, милочка, в госбезопасность, в Серый Дом, найди генерал-майора Еременко, и ему мозги вкручивай, а мне не надо, я подписку давал, что ни с кем попусту болтать не стану.

— Понятно.

Старик встал, и кивнул на старый бетонный мол:

— Пойдем, рыбешку половим?

— Я не против. Все равно, до ужина в дом возвращаться не стоит, пусть наши женщины наговорятся.

— Ну, да, так и есть. — По узкой тропинке мы стали спускаться вниз, и Кара, искоса посмотрев на меня, спросил: — Саня, помчали со мной в Дебальцево? Сатанистов погоняем, и за прошлое с ними посчитаемся. Ты, как, готов к подвигу?

— Всегда готов, — я усмехнулся, двумя пальцами правой руки похлопал по черному «гэбэшному» погону на левом плече, и добавил: — Да только мне в другую сторону дорога ложится.