Галиндо взглянул в окно. По мере продвижения к югу становилось все теплее. Судя по всему, ближе к океану будет совсем жарко. Извинившись, ювелир снял пиджак и повесил его на вешалку. Дронго последовал его примеру. Оба остались в рубашках с короткими рукавами: Дронго – в белой, под цвет костюма, а ювелир – в темно-синей.

– Я думал, что в октябре в Андалусии бывает прохладней, – признался Дронго.

– Здесь даже в декабре случается жара, – улыбнулся ювелир, – сразу видно, что вы не бывали в этих местах.

– Не бывал, – подтвердил Дронго.

В этот момент мимо них прошел молодой человек приятной наружности. Увидев его, Галиндо вздрогнул. Приподнявшись с кресла, он обернулся и посмотрел вслед удаляющейся фигуре. Плюхнувшись обратно, растерянно произнес:

– Не может быть…

Дронго и женщина с интересом взглянули на своего спутника. Тот был не просто растерян, а скорее огорчен, ошарашен, смущен. И не собирался этого скрывать. Он поднялся и еще раз посмотрел на молодого человека, прошедшего в конец вагона. Незнакомцу, на которого смотрел Галиндо, было лет двадцать пять. Карие глаза, волнистые каштановые волосы, правильные черты лица: красиво изогнутые брови, тонкие губы, ровный прямой нос. Он был одет в светлую легкую куртку, голубые джинсы и темную тенниску. Ювелир тяжело вздохнул:

– Он тоже едет в Чиклану, а ведь ему нельзя там появляться…

– Кто это? – поинтересовался Дронго.

– Антонио Виллари, – неожиданно назвала имя молодого человека Ирина Петкова. – Я видела его фотографии в журналах. Кажется, он друг сеньора Пабло Карраско.

– Вы тоже об этом знаете? – печально спросил Галиндо.

– Об этом знает вся Испания, – ответила она, отвернувшись к окну.

– Как вы сказали? – переспросил Дронго. – Близкий друг сеньора Карраско?

Энрико Галиндо еще раз тяжело вздохнул. Петкова посмотрела на Дронго и пожала плечами.

– Слишком близкий, – ответила она, пристально глядя ему в глаза. – Я думала, что вы знаете. Об этом знают все.