Когда Синклер приблизился, они выжидательно поклонились, смотря только в пол и ожидая его приказаний.

— Я не хотел бы показаться невежливым, но ведь я просил вас не делать этого. Это очень сложно — заклинить кровать так, чтобы она оставалась в горизонтальном положении. Пожалуйста, в будущем оставьте ее в таком положении.

— Хорошо, посол, — ответили минбарцы хором. Но они говорили то же самое каждое утро. Вообще то, это было практически все, что они когда-либо говорили ему. Они преданно следили за всеми его потребностями, но не за исполнением того, о чем он их просил.

— Вы ведь говорите по-английски, не правда ли?

Он уже неоднократно задавал этот вопрос.

— Да, посол, — сказали они хором и быстро выбежали в гостиную, откуда они и их напарник поспешили поспешили покинуть квартиру Синклера.

Он принял твердое решение попробовать попросить их об этом снова сегодня вечером на диалекте минбарской религиозной касты, который он интенсивно учил после приезда на Минбар. Он начал учить минбарский язык после Войны, но до сих пор делал упор на диалект воинской касты. Диалект касты жрецов был намного сложнее, включающий замысловатый и требующий полной самоотдачи набор грамматических правил, которые меняются от ситуации к ситуации и в зависимости от того, с кем и о чем ты разговариваешь. На нем было удивительно просто сказать не то, используя неправильную грамматическую конструкцию, не тому человеку, и тем самым совершить ложный шаг или вызвать межзвездный конфуз. Синклеру куда больше нравился прямой и более энергичный подход, практикующийся диалектом воинской касты, или же даже простой и без приукрас стиль касты мастеров. Однако этим вечером он был намерен попробовать сказать всего лишь одно предложение на языке религиозной касты минбарцев, употребив все свое умение. «Пожалуйста, оставьте кровать в горизонтальном положении.» Шесть слов по-русски, двадцать семь слов на самом вежливом и точном минбарском языке, на который он был способен.