– Я не хотела… – хрипела русалка, простертая на земле. – Никто из вас не может дышать под водой.

– Это закономерно, – заметил Зеленцов сверху вниз. – Прежде чем тащить под воду представителей вида гомо сапиенс, следовало бы получше изучить их физиологию. Ситуация ясна? – Он наклонился вперед и снова зажег зажигалку. В ее химическом огоньке явилось дергающееся от боли безобразное лицо русалки. – Я тебя спрашиваю, гадина: ясна тебе ситуация?

– Я умираю, – сказала русалка, скребя пальцами землю.

– По твоей вине умер хороший человек. Ясно тебе?

– Я не хотела, чтобы он умер… Я полюбила его…

– Конкретней, – потребовал Зеленцов.

– Я стараюсь конкретней, – сказала русалка. – Я люблю мужчин. Красивых мужчин. Самые красивые мужчины – такие, как ты.

– Спасибо, – сказал Зеленцов иронически.

Она не уловила иронии. Улыбнулась крохотным ртом, показала микроскопические рыбьи зубы.

– Я слушала, как вы поете. Я знала, что люди не могут дышать под водой. Но вы пели обратное.

– То есть? – насторожился Зеленцов.

– Ваши песни говорили обратное, – повторила русалка. – Я поняла, что нашла людей, которые могут все. Могут дышать под водой. Могут жить с любой женщиной. Разве не так?

– В песнях все преувеличенно, – сказал Зеленцов. Он начинал понимать, и ему делалось все страшнее и страшнее.

– Я всегда говорю то, что есть, – прошептала русалка. Теперь улыбка на ее жутком лице была растерянной и жалкой. – Я не знала… Первый из них поцеловал меня.

– Просто был так пьян, что не соображал, с кем обнимается, – сказал Зеленцов безжалостно.

– Я этого не знала… Я думала, что он любит меня. Я любила его!

– И потащила к себе под воду? – спросил Зеленцов.

– Это очевидно, – сказала русалка. Кровь все текла и текла из ее раны. Она то и дело поглядывала на увеличивающуюся под ее боком лужу, и взгляд у нее делался при этом все более паническим. – Я скоро умру?