Евлампия Ивановна оказалась еще крепкой женщиной, лет сорока пяти на вид. Посмотрев на Владимира, она как то ослабела и молча села на лавку у стены.
— Садись сударь — устало сказала она показав на мощный старинный стул. Юнкер осторожно сел и вытащив из кармана, завернутый в чистую тряпицу сверток, положил его на большой, покрытый сероватой скатертью стол.
— Евлампия Ивановна. Ваш сын умер буквально у меня на руках и просил передать вам вот это, простите что только сейчас, но сами понимаете… война –
Женщина развернула сверток и взвесила в руке кисет. Потом встала, взяла из комода большие ножницы и распорола дратву сшивающую кисет, встряхнула его перевернув горловиной к столу и на скатерть выкатились несколько разноцветных камушков. Юнкер обалдело уставился на кучку каболаров.
— Так ты что сударь. Не знал что сюда вез? –
— Ну догадывался что, что-то ценное –
— И что не разу не хотелось заглянуть? –
— Так это же не мое. Чужое в смысле –
Женщина грустно улыбнулась и достала из кисета кусок бумаги и подала его Владимиру, а сама стала вспарывать ножницами подкладку кисета.
А Глебовский развернув записку, прочитал следующие слова — «Тот кто доставит этот кисет, пусть даже и пустым по адресу: Тобольск, Нижний город, дом вдовы Евлампии Ивановны Силаковой, что возле Крестовоздвиженского храма, получит золотом столько же сколько стоят эти камни.»
А Евлампия Ивановна, тем временем достала из за подкладки кисета старинный по виду медный крестик, благоговейно поцеловала его и сказала:
— Это святыня нашего рода. Когда то, она попала к злым людям и теперь она вернулась и наш Род снова получил свою силу, но ценой ее возвращения должна была стать смерть моего сына. Ты честный человек сударь и я сделаю тебе подарок. Я поделюсь с тобой нашей родовой Тайной и Силой. Протяни ко мне свою левую руку ладонью вверх и закрой глаза –
Владимир протянул руку и почувствовал, как на ладонь ему положили что то маленькое и теплое. Теплота потекла от руки по всему телу и когда тепло достигло мозга, мир будто взорвался, пучком переплетенных протуберанцев и юнкер потерял сознание. Очнулся Владимир только у ворот Кремля. Очумело озираясь он стал ощупывать себя. Оружие и документы на месте, но был какой то провал в памяти и тут он вспомнил все. И в голове зазвучали слова Колдуньи: