Ночью Владимира разбудил фельдфебель Силаков, который после ранения служил в училище помощником офицера-инструктора и с которым юнкер почти сдружился.

— Господин Командир. Вставайте. Беда. Агитаторы и Совет пошли офицеров резать. Тикать надо –

Вскинувшаяся было Рахиль, прикрыла наготу шинелью Владимира и возмущенно заявила

— Но у них же не было кворума! — Владимир соболезнующее посмотрел на боевую подругу и сказал

— Какие есть предложения по нашему кворуму и кстати, кто охраняет вашу мотрису мадемуазель –

Охрана мотрисы была полностью пропитана духом пролетарской солидарности. Двое были абсолютно бездыханны, а третий вспомнив, что хотел откосить от фронта через самострел, пытался попасть себе в ногу из пулеметного ружья Мадсена*, на свое счастье без вставленного магазина, который лежал рядом. Фельдфебель энергично приложил караульного об буфер и занялся пулеметом, Владимир залез на место водителя и стал заводить двигатель. Рахиль начала привычно подниматься по лесенке в пассажирский салон, но вдруг будто споткнулась и стала оседать на землю, цепляясь слабеющими руками за металлические поручни…

Шариков, уже минут пятнадцать следивший за ними, передернул затвор карабина и скривившись в зловещей ухмылке, стал целиться в силуэт юнкера прорисовывающийся в кабине, но закашлял Мадсен в руках Силакова и голова Уполномоченного Совета разнеслась как гнилой арбуз. Со всех сторон защелкали выстрелы и мотриса рванулась на Запад, дорога к счастью была свободной и горючего хватило до расположения полка, увы уже переставшего быть боевой частью.

А Межеричер Исаак Семенович, выжил и сделал карьеру своей мечты, стал председателем «тройки» и потом его вроде даже свои и не шлепнули.

Западный фронт 23 февраля

Заскрипела дверь блиндажа и вежливо кашлянув, в проеме появилась громоздкая фигура в нагольном полушубке. Такой был только у фельдфебеля Силакова.