- Что строго-настрого запрещено.

- Ну и глупо. Изучение мышей не запрещено, а что касается человека, сразу натыкаешься на запреты.

- Вы не находите, что между мышами и людьми существует известная разница, доктор Скиннер? Вам следовало бы яснее отдавать себе в этом отчет.

- С точки зрения моих экспериментов этой разницы нет. Позвольте вопрос: кого важнее познать - мышь или человека? Чтобы лечить, надо знать; чтобы узнать, надо резать, рассекать...

- А как насчет морали?

- В глазах природы между мышью и человеком нет принципиальной разницы; просто живая тварь, населяющая определенную экологическую нишу. Мы лишь воображаем, что являемся венцом природы, ее высшим творением.

- Повторяю, а как насчет морали?

- Какая в природе мораль, господин следователь? Жестокий естественный отбор - это есть. Какие моральные обязательства у льва перед антилопой? Никаких. Какие моральные обязательства у самца перед соперником? Никаких. Раз я свободен от морали по отношению ко льву, почему же мне не быть свободным от нее и по отношению к человеку?

- Страшная у вас философия, доктор Скиннер.

- Страшная? Что ж, возможно. Но без нее науке не избавиться от комплексов.

- Не будем спорить. Вернитесь, пожалуйста, к своим опытам.

- Рядом с гипоталамусом находятся области "вознаграждения" и "наказания": их раздражение вызывает неудовольствие, либo-райское наслаждение.

Мыши очень быстро обучаются нажимать на педальку, возбуждающую их центр удовольствия. И нажимают, нажимают, нажимают, пока не передохнут от голода! Точнее, от сверхдозы наслаждения. Они забывают обо всем: о пище, о партнере, о материнском инстинкте - и с необузданной страстью безостановочно и неутомимо нажимают на педальку; извращению этому они предаются целиком, становятся его покорными рабами.