- Триста вторая статья прямотаки плачет по вам!

- Плевал я на ваши статьи! Я был счастлив, господин следователь, ведь подтверждалась моя гипотеза. Ральф воспринимал тряпичную куклу именно как куклу, то есть не строил себе никаких иллюзий - и, тем не менее, любил ее , разговаривал с нею. Держал в руках пугало огородное, и любил его, шептал нежности, целовал щеку из грубой бязи, ласкал коричневые пуговицы, изображавшие глаза, как-то раз даже вальс с нею танцевал. А ведь знал, что это кукла! Значит, гипоталамус не лжет, но тем не менее командует.

А раз я сумел заставить его полюбить куклу, насколько же легче решилась бы задача с женщиной из плоти и крови!

- Значит, вы манипулировали им, как подопытным кроликом.

- Вопрос терминологии. Разве мышь, жмущая на педальку, несчастна? Отнюдь нет. Вот и Ральф не сознавал, что нажимает на педальку. Ральф не питал ко мне ненависти! Не понимал, что я над ним работаю. В свой мир он уходил с легкой душой, без какихлибо сомнений и подозрений.

- Он так до конца ничего и не понял?

- Понял, но было уже поздно. Он пристрастился. Больше не мог без своей тряпичной возлюбленной. Я же говорил вам - приказ гипоталамуса сильнее здравого смысла и инстинкта самосохранения.

- Вы что же, находили удовольствие в этих истязаниях?

- Я просто изучал. Моделировал различные типы любви. Стоило подать раздражение на задние части коры, и его встречала добрая, самоотверженная, милая женщина; раздражая боковые части, я обрекал его на общение с самовлюбленной, сварливой и ревнивой эгоисткой. Их любовь развивалась под моей режиссурой, я ими дирижировал.

Понимаете, она менялась, становилась то такой, то эдакой только для него, его сознании. А между тем оставалась все той же мертвой куклой из тряпок. Я задергивал занавеску- и в его мире наступала ночь. Поставил однажды в угол картонный ящик - он принял его за пивной автомат. Одним словом, драматург, режиссер и сценограф - доктор Габриэль Скиннер!