- Кофе у тебя есть? - спрашивает Роми-Киприда.

-Нет.

- Господи, да ты и впрямь так беден, что срамота!

Да, я беден, теперь действительно беден, у меня ничего не осталось. Доктор Скиннер вор! Он ограбил меня, присвоил мои сны, чтобы забавляться самому; он бросил меня на произвол судьбы среди голых истин - а зачем они мне? Больно нужно мне его лечение, предпочитаю оставаться больным, неизлечимым сумасшедшим, зато пить пиво с Ораздом и встречаться с ней...

Нет, не с Роми-Кипридой, а с другой, тряпичной.

- Ты же взял бутылку джина? Так откупорь.

Не могу дышать, жарко (как после катастрофы), раскаленный воздух спускается по трахее, обжигая всё на своем пути. Роми-Киприда растянулась на моей постели, закинула ногу на ногу и дымит сигаретой; узлы расширенных вен напоминают мелкие клубни картофеля, да и вся она старая, увядшая, отвратительно настоящая с этими словно бы нитяными ресницами, с бровями, напоминающими неумело пришитые заплаты, с волосами из рыболовной лески...

- Ты похожа на женщину, которую я любил когда-то, - говорю я ей. - Я так и не узнал ее имени. Может, у нее вообще его не было.

- Ты что, Ральф, совсем? Разве так бывает, чтоб человек - и без имени?

- У людей имена есть, а у нее не было. Она была чем-то совсем иным: глотком воздуха, упоением, листопадом. Вот какой она была, может, поэтому и обходилась без имени.

- Мелешь, как поэт! Небось и стишки пописываешь?

Писал когда-то. Когда был лучезарным юношей, впрочем, в пятнадцать лет все мы такие - только что пробудившиеся к жизни, но все еще с ней не столкнувшиеся. Каждый день я набрасывал по нескольку стихотворений, одаривал ими девушек, гордо носил буйную шевелюру и вызывающе показывал всему миру кукиш.

Потом полюбил, разлюбил и перешел на прозу. Потом полюбил снова, снова разлюбил и больше не прикоснулся к листу бумаги.

- Я поэтам не верю, - гнет свое Роми-Киприда. - Врут они. Говорят о чувствах, о луне, о трепете сердечном - и всё потому только, что платить неохота. Норовят списать это дело на сердечный параграф. Им, вроде как, деньги отвратительны, деньги - грязная изнанка жизни.